Музей-усадьба С.В. Рахманинова

Гостиная Усадебного дома

 Гостиная Усадебного дома  Гостиная Усадебного дома  Гостиная Усадебного дома  Гостиная Усадебного дома  Гостиная Усадебного дома  Гостиная Усадебного дома  Гостиная Усадебного дома

   Гостиная представляла собой огромную комнату с тремя окнами, которые смотрели на конный двор. В гостиной всегда было светло. Свет давали окна и световой колодец, который из гостиной уходил в биллиардную, а из неё – прямо в крышу, застеклён он был цветными окнами, вернее рамы были застеклены цветными стёклами. В солнечный день по стенам, полу гостиной всегда играли солнечные зайчики. Из гостиной в биллиардную вела узкая винтовая лестница с точеными балясинами. У основания лестницы стояла в деревянной бочке пальма, на которую постоянно падал сверху свет, рядом с пальмой, также у основания лестницы, была ниша, в которой, на чёрной консоли, стояла мраморная женская головка. Лестницу эту любили все. Особенно любили мы сидеть на ней, когда играл Сергей Васильевич. Было бесподобно: звук стремительно летел вверх.
   В гостиной, как правило, в дождливые и прохладные дни, по вечерам собирались практически все обитатели Ивановки: и взрослые, и дети. Здесь было уютно, и каждый находил себе дело по душе. В первый свой ивановский вечер, я сидела в углу, в кресле, и  с любопытством рассматривала всех, кто приходил в гостиную. В гостиную вели четыре двери: одна из столовой, вторая – из библиотеки, третья – из коридора, а четвертая – из комнаты Варвары Аркадьевны. Посреди комнаты стоял белый, отделанный бронзой, рояль. К сожалению, я не помню, какой фирмы был этот рояль. Сергей Васильевич не любил играть на этом рояле, называя его не иначе как “холеный барчук”. Действительно, рояль был красив внешне, но играть на нём было очень трудно из-за тугой механики. У рояля стоял высокий стул. В промежутках, между окнами стояли небольшие диванчики, перед которыми стояли небольшие овальные столики, на которые ставили вазы с фруктами. Между диванчиками стоял столик с граммофоном, который часто заводили по вечерам, иногда граммофон выносили на нижнюю веранду, или в парк. В углах, перед окнами, стояли светлые консоли, на которых стояли большие синие вазы. По бокам винтовой лестницы, ведущей в биллиардную, были две колонны, которые держали потолок. Справа от лестницы, за колонной, между стеной и камином, был “шахматный уголок”, где стоял шахматный столик, по бокам столика – два кресла, над столиком – канделябры со свечами. Между столиком и камином, на стене висели большие часы.
   Между дверьми из столовой и коридора, стояли два кресла и ломберный столик между ними. Все ивановцы любили раскладывать пасьянсы и по этой причине, место за ломберным столиком никогда не пустовало. Карточной игры на деньги я что-то не припомню. Шахматный столик был на одной ножке. Я точно помню то, что столик для шахмат был на одной ножке, так как однажды мы с Натальей Александровной увлечённо играли в шахматы, а Сергей Васильевич подхватил столик за ножку одной рукой и перенёс его в другой угол, воскликнув при этом:
“Никаких шахмат! Будем слушать Федю!”, – и  завёл граммофон. В этот день в Ивановку привезли новые рекорды с записями Ф.И. Шаляпина. Вся мебель была резной, орехового дерева, обивка мебели была, по-моему, красной или малиновой.
   Вы спрашиваете, какого цвета были стены. Первое лето, что-то напоминающее кремовый цвет, а после ремонта Варвара Аркадьевна велела покрасить в светло-зеленый. Относительно ковра я ничего точно сказать не могу, но рояль стоял не то на сдвинутых дорожках, не то на ковре. Утверждать, впрочем, не берусь.
   Что касается освещения, то оно было достаточным, об окнах и световом колодце я уже писала, а над роялем висела огромная люстра, на рояле, на столиках стояли подсвечники со свечами, канделябры висели над шахматным столом. Так что, было очень светло, а в дождливые вечера – очень уютно. На стенах висело много картин и фотографий. Одну из картин я хорошо помню: на ней были нарисованы взрослые и дети, которые играют на различных музыкальных инструментах (автор кто-то из голландцев). Сатины очень гордились этой картиной, называли её гордостью семьи. Висело несколько пейзажей (Левитана, Айвазовского, Шишкина, Лундта). Висели этюды Репина, которые автор подарил Сергею Васильевичу. Висели чьи-то мужские и женские портреты. По-моему это были кто-то из предков Сатиных. Стены были увешаны старинными гравюрами с картин известных европейских художников. Слева от двери, из гостиной, в библиотеку, был большой камин, отделанный белыми изразцами, на камине стояли старинные золоченые часы. В дождливые и прохладные дни камин топили, по вечерам, у горящего камина, в кресле, любил сиживать Александр Александрович, а у его ног, на маленьких скамеечках примащивались Ирина и Татьяна.
   Я очень быстро освоилась в гостиной. Часто играла с Натальей Александровной в шахматы, заводила граммофон и ставила рекорды. Как правило, в гостиной всегда было весело и шумно. Сергей Васильевич часто играл на белом рояле и всякий раз ворчал, что это ужасный инструмент, и что он когда-нибудь сломает о его клавиши свои пальцы. Днём на этом инструменте играла несколько раз и я, впрочем, днём этот рояль звучал без умолку. То играла Наталья Александровна, то сама Варвара Аркадьевна. Иногда, когда в доме никого не было, к роялю подходил Александр Александрович. Он всегда играл одну и ту же очень печальную мелодию, которую я больше никогда в жизни не слышала.
   Об игре самого Сергея Васильевича я могу сказать только одно: его волшебными пальцами водил сам Господь.
   Особенно уютно в гостиной было в дождливые вечера, когда все от мала до велика собирались здесь. Шуткам, розыгрышам не было конца. Устраивались домашние спектакли, концерты. Все к ним тщательно готовились, волновались. А за окном лил дождь, гремел гром. Когда же гроза утихла, Сергей Васильевич сел за рояль и мы вновь услышали и гром, и шум дождя. Сергей Васильевич на рояле воспроизвёл то, что творилось на улице. Это нас всех ошеломило.
   В гостиной было много цветов: в горшках – на окнах, в вазах – на камине, рояле и столах.
Часы, висевшие в “шахматном уголке”, всех очень раздражали, у них был какой-то странно-громкий бой. Они всех раздражали, но убрать их никто не решался, так как они принадлежали ещё матери Варвары Аркадьевны, и она привезла их в Ивановку из Знаменского.
   У горничной Сатиных – Елены, был красивый голос, и её просили спеть, и она пела русские народные песни.
  По вечерам в гостиной читали стихи. Помню, я учила стихи с Ириной, мы с ней очень волновались. Вечером Ирина читала стихи в гостиной  перед родителями и дедушкой с бабушкой. В гостиной Сатины принимали гостей, устраивали балы, на которые приглашали родственников и соседей по усадьбе.
Варвара Аркадьевна, Наталья Александровна, Софья Александровна и я по вечерам в гостиной занимались рукодельем: вышивали. На диванах, креслах лежали вышитые нами подушечки.

[Из письма И.А.Брандт 7.09.1973]